Депортация чеченцев, ингушей и Почему не депортировали дагестанцев!

deportnДЕВЯТНАДЦАТЫЙ ДЕНЬ ФЕВРАЛЯ 1944 г. ………

Среди читателей ФБ появились скептики, которых хочется назвать клиентами психиатрической больницы, заявляющие, что не надо наступать на пятки истории.
Один даже договорился до сумасбродства, что трагедия в ХАЙБАХЕ, это придуманная история «СЕПАРАТИСТАМИ» В 90-Е ГОДЫ.
Не хочется га него тратить время, ибо такие идиоты вымирают, и что главное, они являются потомками тех, кто «БРАТСКУЮ ПОМОЩЬ» при депортации чеченцев, ингушей, балкарцев, карачаевцев и крымских татар.
В день трагедии, многие исполнители чужой воли злорадствовали «СТАРАЛИСЬ» исполнить миссию карателя, хуже фашиста, о зверствах, которых власть советов напоминал мирным жителям СССР.

НО ФАШИСТЫ ИМЕЛИ СТАТУС ВЕРОЛОМНОГО АГРЕССОРА, КОТОРЫЕ ПРИШЛИ НА НАШУ ЗЕМЛЮ, ЧТОБЫ УНИЧТОЖИТЬ И ПОРАБОТИТЬ СОВЕТСКИЙ НАРОД ….
НЕ БУДУ КОММЕНТИРОВАТЬ, А ПРИВЕДУ РАССКАЗЫ ТАК, КАК ОНИ ЗАДОКУМЕНТИРОВАНЫ ЗАДОЛГО ДО МОИХ ПУБЛИКАЦИЙ:
Рассказывает Селим А., 1902 г.р. о депортации:
"Иби – сына Довта, 20 лет, застрелили, когда он совершал намаз. Мой брат Алимходжаев Саламбек, 35 лет, работал учителем. Его застрелили, когда он шёл по дороге. Его жена ещё жива, зовут её Бесийла. Живёт она в Рошни-Чу по сей день. До сих пор она хранит косу своей сестры Пайлахи. Пайлаху вместе с её детьми расстреляли и сожгли в Хайбахе. Её труп опознали по одной несгоревшей косе. Газоева Иби застрелили конвоируя по лороге. Солдат ударил его прикладом и прикрикнул: "Быстрее шагай!". Иби остановился, повернулся к нему и плюнул в лицо. Конвой вытолкнул его из колонны и расстрелял автоматными очередями. Было это в местечке Кханойн-Юххе. Там же он и похоронен. Через 3-4 дня после выселения людей из аула Муше-Чу, солдаты обнаружили в опустевшем доме лежащую Зарипат. Её расстреляли из автомата. Затем, завязав на шее стальную проволоку, выволокли на улицу, сломали изгородь и, обложив её остатками тело, сожгли. Стальная петля сохранилась. Закриев Саламбек и Сайд-Хасан Ампукаев её похоронили вместе с этой петлёй. Она была сестрой нашего отца. Жену Закриева Саламбека – Сациту, 21 год, застрелили. В этот день убили и жену Элькагаева Рукмана – Маликат, 20 лет.
Когда хоронили убитых и сожжённых людей в Хайбахе, мы выставили около Галанчожского озера дозорных, чтобы предупредили, если будут подходить солдаты. Над всеми убитыми прочли посмертную молитву, эту молитву читал Гаев Жандар. Не отдыхая, несмотря на то, что тошнило от трупного запаха и кружилась голова, мы хоронили ровно два дня и две ночи..."
Вот свидетельство Дзияудина Мальсагова, тогдашнего заместителя наркома юстиции Чечено-Ингушской АССР:
deportn1«27 февраля в селе Хайбах собрали людей со всех окрестных сел и хуторов. Офицер НКВД приказал тем, кто не может идти, зайти в помещение: там, мол, подготовлено место, завезено сено для того, чтобы было теплее. Здесь собралось большое количество стариков, женщин, детей, больных людей, а также присматривающие за больными и престарелыми людьми их родственники. К ним же присоединились остальные люди, которые решили, что вместе с нетранспортабельными могут уехать на машинах и подводах. Некоторые даже поговаривали, что их вывезут на самолетах. По моим подсчетам, в конюшню зашли 650-700 человек.
Все это происходило на моих глазах. Всех остальных жителей района через село Ялхорой под конвоем отправили в село Галашки, а оттуда их нужно было переправить до железнодорожной станции. Примерно в промежутке с 10 до 11 часов, когда увели здоровую часть населения, ворота конюшни закрыли. И тут я услышал команду: «Зажигайте!» В эту же минуту вспыхнул огонь, охватив всю конюшню. Оказывается, все было заранее подготовлено и облито керосином. Когда пламя поднялось над конюшней, люди, находившиеся внутри конюшни, со страшными криками о помощи выбили ворота и устремились к выходу. Генерал-полковник Гвешиани, стоявший недалеко от ворот конюшни, приказал: «Огонь!» Выбегающих людей тут же из автоматов и ручных пулеметов стали расстреливать в упор. У выхода из конюшни образовалась гора трупов. Один молодой человек выбежал оттуда, но в метрах двадцати от ворот его настигли пули автоматчиков. Выбежали еще двое, но их также расстреляли».
Председатель Президиума Верховного Совета Чечено-Ингушетия АССР Ю. Тамбиев:
«В ночь на 23 февраля меня и двух моих товарищей вывезли в крупное село Насыр-Корт. Жителям, через живущих у них солдат, было вечером объявлено, что завтра, 23 февраля – День рождения Красной Армии. Рано утром на центральной площади села будет собрание, посвященное этому празднику, и чтобы все мужчины пришли на это собрание.
Площадь была переполнена. В это время солдаты окружили собравшихся и направили на них пулеметы. Дали из пулемета одну очередь, ранили трех стариков. После этого на грузовой машине подъехал генерал-майор Прошин, на эту машину поднялся и я. Прошин выступил, я перевел его короткую речь на ингушский язык. После чего собравшиеся сложили имевшееся у них холодное оружие: кинжалы, ножи и т.п.
Пока на площади совершались эти дела, солдаты на машинах подъезжали к домам и вывозили оттуда к железной дороге стариков, женщин, детей».

МОЖЕТ ПОСТОРОННИЙ ЧИТАТЕЛЬ СКАЖЕТ, ЧТО ЭТО РАССКАЗЫ ЗАИНТЕРЕСОВАННЫХ ЛИЦ.
ТОГДА ПРОЧТИТЕ И ЭТОТ РАССКАЗ:
По свидетельству одного из ветеранов Второй Мировой войны Бориса Машалова, которому в то время еще не было 19 лет, и который в составе своей дивизии был послан на Северный Кавказ, естественно, не зная до последней минуты, для чего, — это происходило так: «Нас по тревоге разбудили в час ночи и приказали оцепить большую площадь в каком-то городке, (он или не знал, или не запомнил названия — В.П.) Потом по двое военных с автоматами наперевес входили в каждый чеченский дом, зачитывали приказ Коммунистической партии и выгоняли людей на площадь. Там было столько детей! Они все плакали, кричали, ночью, в мороз! Это было ужасно, невинные дети, со сна, ночью!»
Прочитав это рассказ очевидца, наврное, многие вспомнят и 90-е годы:
Я русский человек, Голотов Филипп Леонтьевич, 1927 года рождения.
В 1933 году наша семья, спасаясь от голода и за два пуда пшеницы обменяв свой дом и хозяйство на Украине, поехала на Северный Кавказ. Как потом рассказывали родители, они были наслышаны, что в этих местах умереть с голоду не дадут. Сошли на первой ингушской станции, где только остановился поезд – эта была станция Назрань (тогда ещё Ингушской Автономной области). Люди не зря говорили: здесь нас, обессиленных, распухших от голода, в буквальном смысле спасли. И не только нас – в Назрани вернули к жизни тысячи жителей Поволжья и Украины. Тогда в 1933-1934 годах по всей стране люди передавали из уст в уста тайком (открыто говорить или писать о голоде тогда строго запрещалось), что эти самые чеченцы и ингуши спасают людей. Через какое-то время, многие приезжие, оправившись от голода, постепенно возвращались в родные места. Но были и такие, кто захотел остаться. Наша семья осталась.
Неожиданно в 1944 году, когда фронт давно отошёл от Северного Кавказа, ингушей в течение считанных минут выслали. Это время страшно вспоминать. Началась новая трагедия для ингушей, и не менее страшная, чем деникинские зверства 1919 года и Великая Отечественная война. Это была огромная трагедия и для нас, прикипевших к этим людям и местам душой: наших друзей, их родителей, всех, кто стал нам близким и родным, с кем делили хлеб и соль, увозили невесть куда, невесть за что…
Утром следующего же дня после выселения в Назрани появились молодчики осетинской национальности, видимо, заранее подготовленные, с повязками, какие сейчас носят дружинники. Они прокатывались по опустевшим дворам, брали всё, что плохо лежит: одежду, тряпки, посуду, украшения – в общем всё, что могло пригодится для дома, для хозяйства.
Единственное, что более или менее аккуратно описывалось и сгонялось на специально отведённый двор (там и сейчас, я слышал, всё ещё рынок) – это был скот, в частности, коровы, но особенно – кони. Они сбивали их в стада и табуны и перегоняли в сторону Северной Осетии. Для нас, хоть мы и русские, настали чёрные дни: наших друзей, знакомых, соседей, не было. О них нельзя было даже упоминать. Нам тяжело было видеть мародёрство и грабёж в домах, в которых мы столько раз бывали, ели, играли, где мы знали каждый гвоздочек. Сейчас здесь хозяйничали чужие и незнакомые люди. Мы, дети, не умели молчать, когда видели злорадствующие в их адрес лица, за что нам часто доставалось. Несладко приходилось и нашим родителям. Нас преследовали, всячески выживали только потому, что мы про себя жалели ингушей и не хотели верить, тому, что о них здесь стали теперь говорить. Между собой мы, среди детей новых соседей, иногда по привычке заговаривали на ингушском языке. Этого нам тоже не могли простить».
Было бы неправильно говорить о всех исполнителях негативно. Были отказы от исполнения «ПРИКАЗА», что влекло, в лучшем случае, отправка в штрафной батальон за содействие «ВРАГАМ НАРОДА»….
ЕСТЬ И ТАКОЙ СЮЖЕТ В ЭТОЙ БЕСКОНЕЧНОЙ ТРАГЕДИИ ПРОСТЫХ ЛЮДЕЙ:
«Девочка, дрожа от холода и страха, сжалась под одеялом. Вскоре появились два всадника. Поравнявшись с санями, они остановились. Один из солдат склонился над санями и приподнял одеяло, под которым, свернувшись, лежала девочка. Залма поняла, что оба удивлены. Между ними произошел короткий разговор. По интонациям Залма поняла, что они о чем-то спорят. Солдат постарше пытался в чем-то убедить второго, тот возражал. Когда тот, что помоложе, соскочив с лошади, сделал резкое движение в сторону саней, пожилой солдат рывком наклонился, подхватил девочку и усадил ее перед собой. В эту минуту его напарник резко поднял сани и столкнул их в обрыв.
- Это же ребенок! Ребенок! – кричал на своего попутчика пожилой солдат.
Девочка, ни слова не знавшая по-русски, все поняла. Она и сейчас отчетливо помнит эти слова и интонацию, с которой они были сказаны. И в этот момент незнакомый для нее мир разделился на две части – черную и белую. Черная олицетворяла собой молодого солдата, попытавшегося вместе с санями столкнуть в пропасть и ее, а белую часть олицетворял собой другой, пожилой солдат, спасший ее от этой участи..."
это были первые часы депортацииЭ….

Почему не депортировали дагестанцев!
91794503Депортация чеченцев и ингушей. Затем траурные даты вспомнят балкарцы, карачаевцы, крымские татары… Сия чаша чудом миновала дагестанцев. 
Из воспоминаний моей матери (рассказывает сын А. Даниялова): "В 1944 году в Буйнакске, как и во многих других дагестанских городах, были расквартированы солдаты НКВД. Стояли страшные морозы. Один из солдат как-то притащил парту из соседней школы, расщепил ее и затопил печь. Папа возмутился, на что солдат весело отвечал: 
- Скоро ничего из этого не понадобится, дедушка! 
- Мы поняли, будет что-то страшное! 
Вскоре солдаты уехали. Лишь потом выяснилось, что готовилась депортация дагестанцев". 
Инициатором этой акции был тогдашний Первый секретарь Компартии Азербайджана, «Наместник Вождя» на Кавказе Мир-Джафар Багиров, мечтавший о «присоединении» Дагестана к Азербайджану. Велась активная предварительная работа. На все ключевые посты, начиная с должности Первого секретаря обкома партии, в Дагестан были присланы азербайджанские кадры. Их называли в народе «26 бакинских комиссаров». Вопрос, казалось бы, был уже обговорен на уровне товарища Сталина. Осуществлению этого плана во многом способствовало то, что на Северный Кавказ немецкое командование десантировало группу диверсантов во главе с аварцем по происхождению Османом Губе с целью организации восстания против Советской власти (см.фото).
Сталину доложили о том, что дагестанцы готовы перейти на сторону немецко-фашистских захватчиков. Но в последний момент решение было отменено. 
Вот что рассказал мне кинорежиссер Юсуп Даниялов, сын Абдурахмана Даниялова, руководившего в военные годы Дагестанским Совнаркомом: 
- Первый секретарь обкома партии Азиз Алиев сказал: "Абдурахман, отправь семью в горы - там она затеряется, тебе, к сожалению, не удастся это сделать». 
В те годы за каждым из руководителей республики было закреплено по два телохранителя, которые меньше тело охраняли, а больше доносили... 
Отец, узнав от него подробности этой ситуации, ни о какой отправке в горы нам не заикнулся, наоборот - посадил нас с мамой в открытый автомобиль и приказал ездить по улице. Я еще радовался этому, хотя простудился потом. Отец так распорядился для того, чтобы люди видели, что ни семья Даниялова не отправлена, ни он сам никуда не сбежал. А сам пошел к Алиеву. Алиев ему дал бумаги, подготовленные полковником (или - подполковником, не помню уже), который получил орден Ленина за выселение чеченцев. Согласно этим бумагам, часть которых уже была отправлена в Москву, 182 человека уже были "подписаны" к расстрелу, и, естественно, под номером один значился отец - Абдурахман Даниялов. Азиз Мамедович Алиев провел отца в комнату отдыха, которая находилась внутри кабинета, и сказал: 
- Вот, ознакомься с этими бумагами, а я пока пойду на обед. 
Отец остался там и стал читать. В это время туда врывается тот самый полковник и требует отдать ему эти бумаги, на что отец отвечает отказом: «Во-первых, Вы так не кричите, я - член военного Совета фронта и по званию, которое соответствует этой должности, немножко выше вас. Сядьте, подождите, пока я ознакомлюсь с ними» 
Полковник сел рядом. Стал барабанить пальцами, стучать ногами, нарочно, чтобы действовал на нервы. Отец понял, что он хочет вывести его из себя, и стал вести себя очень сдержанно. Прочитал все подготовленные бумаги, ему стало ясно, что негативные факты собраны таким образом, что явно надо выселять три нации - аварцев, даргинцев и лакцев. Когда отец закрыл папку, полковник спросил его: «Ну как, хороший документ?» - «Вам, наверное, не терпится вторую дырочку просверлить на кителе?» - «Да, не терпится!» - «Смотрите, чтобы она насквозь Вас не прошила», - сказал отец, положив бумаги, и вышел из комнаты. Оттуда он пошел к Гугучия и попросил его отвлечь телохранителей. Они провожали военспецов, которые вылетали в Москву из Каспийска, где посетили военный завод. Отец вместе с военспецами поднялся в самолет и вылетел с ними. В Астрахань, во время короткой остановки, в самолет вошли люди в штатском, посмотрели на отца. «Я понял, если я выйду, то обратно уже мне не войти. Потому что на этом закончится жизнь», - вспоминал он. 
В Москве к трапу подъезжает черная "эмка" выходит из нее человек и говорит: 
- Товарищ Даниялов, пожалуйста, пройдите в машину, мы Вас ждем. 
Отец сел на заднее сидение между двумя людьми. Еще не выехали из аэропорта, как тот, что сидел впереди с водителем, повернулся и спрашивает: 
- Вас куда отвезти? 
- В Миннац! - отвечает отец, - к Микояну. 

Когда привезли туда, отец в первую же минуту встречи обратился к Микояну так: 
- Вы что, Анастас Иванович, будете пересматривать биографию Сталина?! Вы считаете, что Сталин ошибся? 
На что Микоян, снимая телефонную трубку отвечает: 
- Тихо-тихо! Лаврентий Павлович, тут один ретивый дагестанец по поводу биографии Сталина выступает. 
До этого отец несколько рас встречался с Микояном, и у них были нормальные отношения, поэтому его несколько удивило такое обращение к нему. Выслушав Берию, Микоян говорит отцу: 
- Пройдите (к Берии). 

У дверей кабинета отца встречают люди уже не в штатском, а в форме НКВД, берут его под руки и ведут прямиком к Берии. "Когда я к Берии попал, - вспоминал отец, - я уже начал кричать, потеряв самообладание, напомнил, что у нас автономию Сталин провозгласил, беспрестанно повторял: "Вы считаете, что Сталин ошибся!?" Берия ему говорит: 

- Ты же знаешь ситуацию, которая была и в Чечне, и в других местах. 
Отец вспомнил, что когда первого секретаря обкома партии Чечено-Ингушетии упрекнули в том, что у них в горах бандформирования совершают какие-то поступки, он ответил: "Они там высоко, я за них не отвечаю". Этими словами он подписал как бы право выселять свой народ. Это была страшная, по мнению отца, ошибка. 
Отец рассказал о том, что были в Дагестане случаи самострела, дезертиры говорили, что на них напала банда и т.д. 
Берия говорит отцу (полушутя-полугрозно): 
-У тебя там много наций, отдай хоть одну.
- Нет, мы - один народ, мы - дагестанцы. Это как пальцы на одной руке. Мне будет одинаково больно. Нельзя нас рассматривать по отдельности. 


Берия спросил: 

- Ты головой за всех ручаешься? 
- Да ручаюсь! Головой. 

- Ну и голова у тебя, - ухмыльнулся Берия. Ну ладно, иди. 

Так Берия воспользовался возможностью не отдать Дагестан Азербайджану. В эту поездку у Сталина (на приеме) отца не было. Я спрашивал потом его, был он у Сталина, или нет? Он мне говорил: "В составе делегации бывал, на съездах и прочее - принимал (Сталин его), а персонально я у Сталина не был. 
Это и в партийном архиве и везде обязательно фиксируется и довольно легко проверяется. Вот на этом была основана попытка (выселения). После этого сделали огромнейший призыв - около 20 тысяч дагестанцев! - их призвали и кинули под Ростов, там на этих людях, фактически, как на пушечном мясе, немцы израсходовали свой артиллерийский боезапас, и после этого регулярные войска пошли и отбили Ростов, но через какое-то время, когда немцы смогли собраться, взяли город опять. Тогда где-то в течение двух дней город ходил туда-сюда. 
Сегодня одной из самых болезненных проблем Дагестана остается Новолак – район, образованный после депортации чеченцев в 1944 году, когда земли чеченцев-аккинцев были заселены насильственно согнанными сюда дагестанскими горцами. Старожил-лакец Гаджи Шиллаев вспоминает: «Нас заставляли селиться в дома изгнанных чеченцев. Самой удручающей картиной в домах были столы со следами незаконченной трапезы. Трудно описать чувство, с которым лакцы переступали чужой порог в навязанной им роли новых хозяев».
Источник: murtazali.livejournal.com

p.s.

О факте депортации чеченцев и ингушей известно практически всем, но истинную причину этого переселения знают немногие.

Дело в том, что ещё с января 1940 года в Чечено-Ингушской АССР действовала подпольная организация Хасана Исраилова, ставившая своей целью отторжение от СССР Северного Кавказа и создание на его территории федерации государство всех горских народов Кавказа, кроме осетин. Последних, как, впрочем и русских, проживающих в регионе, по мысли Исраилова и его сподвижников, следовало поголовно уничтожить. Сам Хасан Исраилов был членом ВКП(б)и в свой время закончил Коммунистический университет трудящихся Востока имени И. В. Сталина.

Свою политическую деятельность Исраилов начал в 1937 году с доноса на руководство Чечено-Ингушской республики. Первоначально Исраилов и восемь его сподвижников сами попали в тюрьму за клевету, но вскоре сменилось местное руководство НКВД, Исраилова, Авторханова, Мамакаева и других его его единомышленников отпустили, а на их место посадили тех, на кого они написали донос.

Однако на этом  Исраилов не успокоился. В тот период, когда англичане готовили нападение на СССР, он создаёт подпольную организацию с целью поднять восстание против Советской власти в тот момент, когда англичане высадятся в Баку, Дербенте, Поти и Сухуме. Однако английские агенты потребовали от Исраилова начать самостоятельные действия ещё до нападения англичан на СССР. По заданию из Лондона Исраилов со своей бандой должны были напасть на грозненские нефтепромыслы и вывести их из строя с тем, чтобы создать недостаток горючего в частях Красной Армии, сражающихся в Финляндии. Операция была назначена на 28 января 1940 года. Сейчас в чеченской мифологии этот бандитский рейд возведён в ранг национального восстания. На самом же деле была лишь попытка поджечь нефтехранилище, отбитая охраной объекта. Исраилов же с остатками своей банды перешёл на нелегальное положение – отсиживаясь в горных аулах, бандиты в целях самоснабжения время от времени нападали на продовольственные магазины.

Однако с началом войны внешнеполитическая ориентация Исраилова резко изменилась - теперь он начал надеяться на помощь немцев. Представители Исраилова перешли линию фронта и вручили представителю немецкой разведки письмо своего руководителя. С немецкой стороны Исраилова стала курировать военная разведка. Куратором же выступал полковник Осман Губе.

 Этот человек, аварец по национальности, родился в Буйнакском районе Дагестана, служил в Дагестанском полку Кавказской туземной дивизии. В 1919 г. присоединился к армии генерала Деникина, в 1921 г. эмигрировал из Грузии в Трапезунд, а затем в Стамбул. В 1938 году Губе поступил на службу в Абвер, и с началом войны ему пообещали должность начальника «политической милиции» Северного Кавказа.

В Чечню были направлены немецкие десантники, в числе которых был и сам Губе, и в лесах Шалинского района заработал немецкий радиопередатчик, осуществлявший связь немцев с повстанцами. Первым мероприятием повстанцев стала попытка срыва мобилизации в Чечено-Ингушетии. За вторую половину 1941 года число дезертиров составило 12 тысяч 365 человек, уклонившихся от призыва – 1093. Во время первой мобилизации чеченцев и ингушей в РККА в 1941 году планировалось сформировать из их состава кавалерийскую дивизию, однако при ее комплектовании удалось призвать лишь 50% (4247 человек) от имевшегося призывного контингента, а 850 человек из уже набранных по прибытии на фронт тут же перешли к противнику. Всего же за три года войны из рядов РККА дезертировало 49 362 чеченца и ингуша, еще 13 389 уклонились от призыва, что в сумме составляет 62751 человек. Погибло же на фронтах и пропало без вести (а в число последних входят и перешедшие к противнику) всего-навсего 2300 человек. Вдвое меньший по численности бурятский народ, которому немецкая оккупация никак не грозила, потерял на фронте 13 тысяч человек, а в полтора раза уступавшие чеченцам и ингушам осетины потеряли почти 11 тысяч. На тот же момент, когда был опубликован указ о переселении, в армии находилось лишь 8894 человека чеченцев, ингушей и балкарцев. То есть, дезертировало в десять раз больше, чем воевало.

 Через два года после своего первого рейда – 28 января 1942 года Исраилов организовывает ОПКБ – «Особую партию кавказских братьев», ставящую своей целью «создание на Кавказе свободной братской Федеративной республики государств братских народов Кавказа по мандату Германской империи». Позднее эту партию он переименовывает в «Национал-социалистическую партию кавказских братьев». В феврале 1942 года, когда гитлеровцы заняли Таганрог, сподвижником Исраилова бывшим председателем Леспромсовета Чечено-Ингушской АССР Майрбеком Шериповым было поднято восстание в аулах Шатой и Итум-Кале. Аулы были вскоре освобождены, но часть повстанцев ушли в горы, откуда проводили партизанские вылазки. Так, 6 июня 1942 года около 17 часов в Шатойском районе группа вооруженных бандитов по дороге в горы залпом обстреляла грузовую автомашину с ехавшими красноармейцами. Из числа ехавших на автомашине 14 человек трое были убиты, а двое ранены. Бандиты скрылись в горах. 17 августа банда Маирбека Шерипова фактически разгромила райцентр Шароевского района.

Для того, чтобы не допустить захвата бандитами объектов нефтедобычи и нефтепереработки, в республику пришлось ввести одну дивизию НКВД, а также в самый тяжелый период Битвы за Кавказ снимать с фронта воинские части РККА.

Однако выловить и обезвредить банды долго не удавалось – кем-то предупреждённые бандиты избегали засад и выводили свои подразделения из-под ударов. И наоборот, объекты, на которые совершались нападения, часто оставались без охраны. Так, перед тем самым нападением на райцентр Шароевского района из райцентра были выведены опергруппа и войсковое подразделение НКВД, которые предназначались для охраны райцентра. Впоследствии выяснилось, что бандитам покровительствовал начальник отдела по борьбе с бандитизмом ЧИ АССР подполковник ГБ Алиев. А позже среди вещей убитого Исраилова было найдено и письмо самого Наркома Внутренних Дело Чечено-Ингушетии Султан Албогачиева. Тогда-то и стало понятно, что все чеченцы и ингуши (а Албогачиев был ингуш) вне зависимости от занимаемой должности спят и видят, как бы навредить русским, и вредили они очень активно.

Тем не менее, 7 ноября 1942 года, на 504-й день войны, когда гитлеровские войска в Сталинграде пытались прорвать нашу оборону в районе Глубокая балка между заводами «Красный Октябрь» и «Баррикады», в Чечено-Ингушетии силами войск НКВД при поддержке отдельных частей 4-го Кубанского кавалерийского корпуса была проведена спецоперация по ликвидации бандформирований. В бою был убит Майрбек Шерипов, а Губе был пойман в ночь на 12 января 1943 года в районе села Акки-Юрт.

Однако бандитские вылазки продолжались. Продолжались они благодаря поддержке бандитов местным населением и местным начальством. Несмотря на то, что с 22 июня 1941 года по 23 февраля 1944 года в Чечено-Ингуштии было убито 3078 участников бандформирований и взято в плен 1715 человек, было ясно, что пока бандитам кто-то даёт пищу и кров, победить бандитизм будет невозможно.  Именно поэтому 31 января 1944 года было принято постановление ГКО СССР № 5073 об упразднении Чечено-Ингушской АССР и депортации её населения в Среднюю Азию и Казахстан.

23 февраля 1944 началась операция «Чечевица», в ходе которой из Чечено-Ингушении было отправлено 180 эшелонов по 65 вагонов в каждом с общим количеством переселяемых 493 269 человек. Было изъято 20 072 единицы огнестрельного оружия.При оказании сопротивления были убиты 780 чеченцев и ингушей, а 2016 были арестованы за хранение оружия и антисоветской литературы.  

В горах сумели скрыться 6544 человека. Но многие из них вскоре спустились с гор и сдались. Сам Исраилов был смертельно ранен в бою 15 декабря 1944 года.

Комментарии   

 
0 #3 Алекс 25.02.2017 09:37
Предатели и изменники в годы Великой Отечественной войны, очень тяжелая тема.
Тогда двайте вспомним и генерала Власова и Русский ОбщевоинскийСою з (РОВС), который 12 сентября 1941 года в Белграде создает Отдельный Русский Корпус (ОРК) под командованием шефа русской эмиграции в Сербии генерала Добровольческой Русской Армии М.Ф.Скородумова .В корпусе были добровольцы предатели из 1-го Казачьего Полка, из Бессарабии, Буковины и даже из Одессы. 29 января 1943 года личный состав ОРК приводится к присяге: «Клянусь свято перед Богом, что я в борьбе против большевиков – врагов моего Отечества, буду оказывать Верховному вождю Германии, Адольфу Гитлеру, безусловное послушание и буду готов, как храбрый воин, во всякое время пожертвовать мою жизнь за эту присягу». Солдаты ОРК носили форму Вермахта с нарукавным знаком «РОА» (Русская Освободительная Армия). Боевой путь ОРК начался в начале 1944 года против югославских партизан Броз Тито, а в сентябре 1944 года корпус влился в Российскую Освободительную Армию генерала Власова. Оставшиеся в живых 4,5 тыс. солдат ОРК после разгрома Красной Армией, капитулировали перед английской армией и, получив статус «перемещенных лиц», бежали в США, Канаду, Австралию.
Сегодня недобитый штаб корпуса действует в США, имеет свой орган «Союз чинов» и издает журнал «Наши вести», который печатается и в Москве.
Цитировать
 
 
0 #2 Алихан Нохчо 25.02.2017 08:37
Рамзан ты тоже думаешь что две войны это наша вина?
Почему никто не винит в этом кремль? Чего мы боимся и кого? 8)
Какого думаешь старикам которые это пережили в этот день смотреть концерты у себя на родине, там откуда их выселяли?
Почему день траура можно перенести а праздник нельзя?
Цитировать
 
 
0 #1 Рамзан Ампукаев 25.02.2017 08:34
Обсуждая депортацию 23 февраля 44-го года, в соцсетях стало модным говорить больше о "плохой власти", чем о самой трагедии - о власти чеченской, чем советской!
Повод - День депортации приурочен к 10 МАЯ, ко дню гибели великого Ахмат-Хаджи Кадырова... Дала г1азот къобул дойла цуьнан!
Во времена СССР этот день и вовсе не отмечался, однако каждый ребенок слышал от старших: "БАЛА БОЬССИНА ДЕ ДУ"! Поэтому хочется напомнить спорящим - от официальной календарности этот день не перестает быть "февральским"! Не зависит от баталий в соцсетях, которые скорее вредны, чем полезны... Гнев к тиранам парадоксально переводится на собственную власть! Ту, что состоит из таких же репрессированны х, как и сами! Ругают тех, кто воевали, погибали и становились инвалидами, защищая мир на нашей земле! Пусть и неуклюже изъясняются, но даже "День Защитника" в их лице обретает совершенно новый смысл - защита от кошмара прошлых лет, от новых войн и катаклизмов! Тема депортации очень болезненна и ее разыгрывали уже в 91-м... Итог - две опустошительные войны! Поэтому хотелось бы, чтобы защищая память о прошлом, не теряли рассудок в настоящем!
Цитировать
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Статьи Депортация чеченцев, ингушей и Почему не депортировали дагестанцев!